Фотографии. Все о фото.

&Laquo;Меня действительно удивило, сколько здесь мест, куда можно зайти», - признается один из посетителей, американец, который не хочет, чтобы его имя было опубликовано. Ему подобных, американцев, британцев, итальянцев, восточных европейцев, в афганской  столице тысячи, и все друг друга знают. Ограничения из-за мер безопасности и похожий культурный бэкграунд сводит их друг с другом в одних и тех же районах, в одних и тех же машинах и в одних и тех же заведениях. «Кабул для нас, иностранцев, самый большой пузырь, который я когда-либо видел», - улыбаясь, добавляет американец. Поэтому некоторые международные организации навязывают своим сотрудникам жесткие правила передвижения по городу. Например, даже на нерабочий ужин необходимо идти в сопровождении официальной охраны, также им дают список заведений, куда можно заходить. Те, кого не связывают столь жесткие правила, должны, по крайней мере, заказывать такси у проверенных компаний, чтобы предотвратить риск, что этого иностранца из-за пары долларов похитят. Большинство иностранцев (опять же из-за безопасности) живут в том же здании, где и работают, и их перемещение по Кабулу ограничено несколькими сотнями квадратных метров. «Этот пузырь сначала может казаться забавным, но большинство людей из него, к сожалению, так никогда и не выходят, они не ищут афганцев и их действительности. Афганистан для них проект: они приехали сюда заработать или сделать новую запись в резюме, афганцев они считают обслуживающим персоналом и не обращают внимания на то, что происходит за кулисами», - говорит американская журналистка Джин Маккензи (Jean MacKenzie). Она живет в Кабуле шестой год и хорошо знает сообщество «экспатов». Логично, что она знает и заведения, куда обычно направляется большинство из них. Например, ресторан L’Atmosphere. Внутри около камина сидят молодые путешественники и перебивают друг друга драматическими историями своих странствий, все пьют пиво или вино. «L’Atmo» вскоре после падения Талибана открыл один французский журналист, и он здесь хорошо готовит. Но с улицы вообще не угадать, что тебя здесь ждет. Как в большинстве случаев, снаружи ничего не говорит о том, что внутри ресторан, тем более французский. Что вы, видимо, в правильном месте, можно догадаться только по серьезным лицам нескольких охранников-афганцев. Оружию и мусульманам внутрь нельзя, узнаете вы. Сразу у входа вас ждет личный досмотр, и все острые предметы вы обязаны оставить снаружи. Афганцам обычно вход запрещен, потому что вера им не позволяет пить алкоголь.  После вводной неприятной, но необходимой процедуры двери распахнутся, и вы вплывете в пространство, которое на время перенесет вас в «нормальный мир»: банки Нeineken, звуки гитар из колонок. Легендарное заведение - Gandamack Lodge. Сюда главным образом приходят иностранные журналисты, шпионы, люди из благотворительных организаций, а в последнее время сотрудники различных охранных предприятий. Заведение начинало работать как хостел вскоре после падения «Талибана», руководит им Питер Джувенал (Peter Jouvenal), оператор «Би-би-си», со своей афганской женой. Внутри Gandamack напоминает настоящий английский бар, с уютными уголками и длинными деревянными столами. На стене висит копия устава афганской ассоциации иностранных журналистов, а также автографы актера Джуда Лоу (Jude Law) и бывшего генерала британской армии Майкла Д.Джексона (Michael D. Jackson), которые сюда заходили. У входа посетитель должен оставить паспорт и купить купоны, которые он поменяет на напитки. Перед одним сотрудником румынского охранного агентства этих купонов лежала целая куча, он напустил на себя таинственный вид, зато у него была ясная точка зрения относительно всего в Афганистане, и он постоянно хотел заказывать новую и новую водку за вечную дружбу Румынии и Венгрии. «Звери», - осуждает сотрудников агентств, занимающихся безопасностью, австралийский фотограф Трэвис Бэрд (Travis Beard). Он их хорошо знает, именно сейчас он их фотографирует. Трэвис живет в Кабуле с 2006 года, он перестал ходить в Gandamack и другие известные бары, когда первых иностранцев численно превзошли эти контрактники. «Это особый сорт людей. Они ведут себя как чемпионы мира, при этом за их громкими словами обычно ничего нет», - говорит Трэвис. Сам он погрузился в мир афганского граффити, афганских художников и музыкантов, выступает в роли наставника нескольких начинающих рок-групп.  Об афганской альтернативной сцене Трэвис снимает документальный фильм, он основал собственную группу. В основном они якобы играют на мероприятиях в посольствах и в ресторанах для экспатов. Публика, по мнению Трэвиса, благодарная, но очень консервативная. «Если бы мы играли блюз или кантри, а не рок-н-ролл, мы бы уже были большими звездами», - смеется Трэвис. Со своими кабульскими друзьями, иностранцами и местными он создал байкерский клуб, и за последние четыре года проехал на двух колесах 29 из 34 провинций таинственной горной страны под Гиндукушем. Но из-за ставшей в последнее время более опасной обстановки в стране мотоциклы стоят в гараже. «Мы ездили везде, даже в Кандагар, а теперь не можем практически никуда. На дорогах лежит взрывчатка, стало больше случаев похищения иностранцев, - говорит Трэвис. – Сейчас самый неопределенный период за все время, пока я здесь живу». Пессимистично настроены и другие иностранцы. Журналистка Джин утверждает, что Кабул 2004 года, по сути, был более суровым местом для жизни, чем теперь. Не было электричества, воды, у всех заканчивались наличные деньги. «Но люди были намного счастливее. Теперь в Кабуле со многими вещами справиться проще, но местные теряют надежду, что в городе станет безопаснее, и жизнь вернется в нормальное русло», - говорит Джин. Многие афганцы злятся из-за бесконечных рядов часто надменных и грубых иностранцев, но они знают, что если иностранцы уйдут раньше времени, до того как правительство Афганистана будет крепко держать управление страной в своих руках, Кабул снова станет адом на земле.